официальный сайт администрации
Овсянниковский сельсовет
Целинный район Алтайского края

История села Овсянниково

Датой появления села Овсянниково считается 1834 год, время проведения 9-й переписи населения, по итогам которой в ревизской сказке 1834 года записана впервые деревня Овсянниково Уксунайской волости Кузнецкого уезда Томской губернии.

Село располагается по обеим берегам небольшой реки, которая называется Ангурепом.

Современному человеку трудно поверить в том, что река когда-то текла по мшистым, топким берегам, а по берегам реки рос сосновый лес. Но предания говорят как раз об этом.

Когда-то, давным-давно, до XIX века и даже в начале XIX века, на этом месте, где позже начиналось с. Овсянниково, и далеко вокруг него была глухая, почти непроходимая тайга. Она тянулась по всей Уксунайской волости, на сотни километров вглубь уходила по всему Кузнецкому уезду. Здесь рос смешанный лес: и хвойный (сосна, пихта, ель, кедр, лиственница), и лиственный (осина, береза, тополь). Хвойный лес вместе с лиственным рос и по берегам реки Ангуреп.

Река течет так же, как и очень много лет назад, с севера на юг, потом делает крутой поворот на восток, выписывая своим течением прямой угол. Небольшие горы (вернее, холмы), но они не подходят или почти нигде не подходят близко к реке. Можно утверждать, что лет двести лет назад между горами и рекой были непроходимые болота и леса, и река текла на уровне с берегами. Теперь все изменилось. Начинается она далеко за селом, течет по топкому, еще в 40-е годы XX века почти непроходимому болоту. Теперь оно высохло так, что по нему могут проходить трактора.

На окраине села, где раньше жил наш современник И.С. Мохов, была такая трясина, что по ней нельзя было пройти. Это почти у самой горы. Предание гласит, что в этой трясине утонула лошадь вместе с сохой. Еще говорят, что тройка коней утонула вместе с тележкой и седоком, но где, не известно: одни утверждают, что в этом же месте, другие говорят, что где-то в логу. Там тоже были болота. И то, и другое вполне правдоподобно. В логах еще в 20-е годы XX века в топях тонул скот. Дорога мимо трясины шла горой. Теперь она проходит по бывшему самому топкому месту, а кочки до сих пор видны по всему пространству, начиная от крайнего дома села и до Дресвянки.

Одно из болот называется Моховое. Теперь эта Моховая, Моховушка. Видимо, болото было богато мхом, и первые жители села брали его для строительства жилищ, благо в достатке здесь было и крупного леса, и мелкого кустарника. Еще в конце XIX века и в начале XX в. здесь было много черемухи, калины, смородины. Украинки вспоминают, как  в первые годы своего переселения в с. Овсянниково, они, подбив тесто в Кваше, шли в болото за смородиной, чтобы настряпать и испечь пирогов к завтраку со смородиной.

Пашни у жителей села были на противоположной стороне реки, куда можно было с трудом пробираться верхом на лошади. Хозяин заранее оставлял тележку на противоположном берегу, потом верхом на лошади перевозил мешки с зерном (а некоторые их переносили на себе); дальше на пашню ехал уже на телеге.

Селиться на этом болоте начали в самом конце XIX века. Остались еще, примерно, до 20-30-х годов некоторые «озерки», в них полоскали половики, белили холст, мочили коноплю, и гуси имели возможность не вылезать из воды, находясь недалеко от дома. На болоте не осталось ни камышей, ни тельника; сперва оно было сплошь покрыто желтыми гусиными лапками, а потом и их не стало.

Прошло много лет с тех пор, теперь болота высохли, лес исчез, исчезли и заросли кустарников. Сейчас воды в реке стало совсем мало, в некоторых местах летом в жаркую пору река совсем пересыхает. Светлой вода в реке бывает только зимой.

 

Почему Овсянниково?

Найдя самое удобное место в живописном тогда уголке природы, здесь поселились две инородца: ближе к ключу, на берегу реки – Иван Григорьевич Барбанаков, а чуть севернее – Егор Михайлович Диянков. О том, что Барбанаков был инородцем, говорит, во-первых, его фамилия; во-вторых, пожилая его родственница, ныне живущая в Мартыново, Анисья Ивановна Барбанакова подтверждает, что ее свекор был татарин (так здесь называют всех нерусских). Когда они здесь поселились, трудно сказать, но известно, что Барбанаков здесь жил еще до 1821 года, а Егор Диянков умер в 1830 году (значит, он здесь жил до 1830 года). Наверняка, они перекочевали сюда из других мест: ведь их предки и они сами – вечные кочевники. Потом сюда стали приезжать русские, но в некоторых семьях (например, Черновых, Кречетовых, Фомичевых, Скударновых) были женами нерусские – инородки.

Первыми приехали Пучеглазовы, за ними – Кречетовы и Еремеевы, а после всех прибыли на жительство. Матвей Емельянович Кручинин и Илья Иванович Абрамов. После переписи, буквально на следующий год, а, может, даже и в августе 1834 года, приехали еще три семья: Скударновы, Котовщиковы и Сидоровы. Позже - Фомичевы, Безлепкины и др. С 1882 года село начинает расти очень интенсивно, особенно много переселенцев приехало из Украины в первые два десятилетия XX века.

Откуда такие сведения и на основании чего возникли подобные предположения?

В распоряжении современников имеются, во-первых, воспоминания очевидцев, во-вторых, легенды и преданья, в-третьих, церковные книги др. архивные документы, хранящиеся в государственном архиве Алтайского края в Барнауле. Самый «дорогой» документ, которым можно руководствоваться – это список жителей «деревни Овсянниковой», девятая ревизская сказка, составленная Иваном Перфильевым в 1834 году.

 

Первые русские жители

Первые приехавшие в Овсянниково переселенцы строили дома из соснового леса, который рубили прямо на месте. И так как лесу было много, а семьи были большие, то и дома строили основательные и большие - двухэтажные (у Кручинина, Чернова) и дома-связь (у Пучеглазовых, Кречетовых и др.). Крыши были в основном двускатные, полы деревянные, некрашеные, стены не штукатурены, их никогда не белили. Но в конце XIX  века стены стали обивать обоями, до сих пор сохранились дома, в которых они были; при ремонте квартиры хозяева обнаруживают остатки бумаги, наклеенной на стены (дом Ивана Федосеевича Сидорова).

Окна в домах были небольшие, 50-70 см высотой, квадратной и иногда круглой формы; в них вставлялась слюда. Стекольная промышленность в Сибири стала развиваться только к середине XIX века, так что у наших первых жителей еще долго в окнах был тусклый свет.

Во многих домах сибиряков еще в XVIII веке печи топились «по белому» (имели выводные кирпичные трубы). Закрывались трубы в сенях или на чердаке, что было одинаково неудобно. Так что уже в XVIII веке в Сибири была распространена «русская печь».

Характерной чертой русского быта сибиряков была баня. Она использовалась не только в санитарно-гигиенических целях, но и в лечебных. Врачей не было (как, впрочем, не было школы, церкви). Часто вспыхивали эпидемии: оспа, цинга, горячка и др. болезни; а так как не было квалифицированной медицинской помощи, то население лечилось народными средствами, в первую очередь, лекарственными травами.

Вокруг заселка, а затем деревни были огромные непаханые массивы земли, хотя здешние люди занимались земледелием.

Землю возделывали деревянной сохой с железным сошником (кунгуркой), а боронили бороной с деревянными зубьями или бороной-плетенкой из прутьев. Позже деревянные зубья у борон заменили железными. Сев производился вручную - из лукошек.

Сеяли рожь, ячмень, овес, пшеницу, просо, полбу, гречиху, горох, лен, коноплю, выращивали табак. Цена табаку возвышалась весною до двадцати рублей за пуд (особенно в Бийском округе). Основой питания являлась рожь (озимая и яровая). Крестьяне отдавали предпочтение яровым, которые в Сибири реже, чем озимые, давали неурожаи из-за климатических условий.

Все более прочное положение занимала пшеница. За двадцать пять лет XIX века ее посевы увеличились в три рада и более, а кое-где и в десять раз. Цены на хлеб колебались в зависимости от урожая, места и времени продажи.

Каждый крестьянин имел огород, но не около дома, а в поле. Там сажали морковь, капусту, огурцы, редьку, свеклу, репу, хрен, бобы, укроп, мак, тыкву. Огурцы, дыни и другие бахчевые рассеивали руками, как пшеницу, потом заборанивали. Не было принято сажать лук и чеснок: ели батун, колбу (черемшу) и польской лук и чеснок. Летом их ели зелеными, а на зиму – солили. Лук начали сажать только тогда, когда в село приехали украинцы.

Сравнительно новой для Сибири культурой был картофель.

Из животных продуктов у крестьян было мясо, сало и масло, молоко и др. молочные продукты, а также рыба. В Ангурепе тогда водилась щука, налим, чабак, пескарь, лещь, окунь и др. мелкая рыба. Орудиями лова были невода, сети, связанные из конопляных ниток или из конского волоса, и ловушки, сплетенные из прутьев – «мордушки».

Крестьяне своими силами изготовляли сохи, бороны, деревянные колеса, телеги, души, сани-обшивки и сани-дровни, грабли, вилы, мебель, деревянную посуду: кружки, жбаны, бочки, кадки, решета, чаны, ведра; выделывали брусья, оселки, точила, плели конопляные изделия (веревки, канаты, нитки). Может, овсянниковские мужики и не все умели это делать хорошо, но старались делать сами.

Из льна и конопли после их предварительной обработки (коноплю  вымачивают в воде, потом стелют, собирают, сушат в банях и мнут мялками, треплют, чешут мычут - мыкают), пряли пряжу, ткали из нее тонкие и толстые холсты.

Из овечьей шерсти делали пряжу, из которой вязали чулки, варежки, ткали грубошерстное сукно (сукманину), из него шили зипуны, кушаки, половики; делали колпаки, валенки, войлоки. Из овчин шили шубы (тулупы, дохи). Из кожи выделывались ремни, шлеи, узды для лошадей, шили кожаную обувь (чирки, ичиги),  рукавицы. Из конского волоса изготовляли веревки, вожжи, сита, тюфяки. Из бересты делали туески, лукошки, которые использовались при посеве хлеба. Крестьяне гнали смолу, деготь, умели делать сальные свечи.

Долго, до 1882 года, в деревне была всего одна улочка. Жили здесь вперемешку и ссыльные, и крестьяне-раскольники (Фомичевы – ссыльные, Сидоровы – раскольники), были здесь и русские, и инородцы.

Первое, официально записанное общество, составляло 99 человек, из них только 23 рабочих мужчин (1834 г.). В 1858 году, т.е. в 10-ю ревизию, насчитывалось 63 двора, а рабочих душ было только 84. В 1882 году наличных душ было уже 155, а число работников – 108 (11-я ревизия).

С 1834 года ежегодно в деревне выбирался староста, сотский и десятский. Инородцы, перешедшие на оседлость и принявшие православие, занимали одинаковое с государственными крестьянами социально-правовое положение, но освобождались от рекрутской повинности.

Повинности государственных крестьян Сибири были многочисленны и разнообразны: подушная и оброчная подати, сборы на земские (уездные) и губернские повинности, руга (натуральный сбор в пользу духовенства), отчисления в хлебные экономические магазины, разнообразные «темные поборы», отработочные повинности (поправка дорог, обывательская гоньба, перевозка казенных грузов). Кроме того, из крестьян набирали рекрутов (уходивших на 25 лет в армию), церковных трапезников, сотских и десятских в волостных и сельских управлениях.

Трудно точно сказать, какими по состоятельности были овсянниковские крестьяне в XIX веке, но известно, что в 1842 году зажиточные крестьяне Сибири имели по 50-70 голов лошадей, до 40 коров и 100 голов мелкого скота. Но было немало и таких, которые имели по 3-4 лошади, 2-3 коровы. Среднее крестьянское хозяйство силами своей семьи могло обработать от 2-х до 3-х десятин.

До 1882 года в Уксунайской волости было 46 сел.

40 селений Уксунайской волости были обмежеваны в 1820 году. Согласно плану, приложенному к уставной Грамоте, составленной в 1864 году землемером поручиком Мейен-2-м, на ревизскую душу приходилось 58,1 десятины, на наличного работника – 83,7 десятины.

Крестьянам планы на руки не выдавались, но им были известны границы землепользования. Поземельные граничные споры разрешались избранными стариками безапелляционно, причем за основание судом принимается давность владения и удостоверение соседей, не заинтересованных в тяжбе относительно граничных урочищ.

Село составляло отдельную общину, пользовались землею в межах селенного владения и было не вправе нарушать границ соседних общин.

В 1882 г. в Уксунайской волости было две школы (два народных начальных училища); Тогульское, в котором было 28 мальчиков и шесть девочек – всего 34 ученика (учителем был окончивший курс в Омской учительской семинарии Иван Семенович Шунков), и Старо-Чумышское, с 27 учениками и семи ученицами, в котором преподавал неокончивший курс Томской губернской гимназии Титулярный советник Дьяконов.

В 1882 г. в волости было пять церквей: в с. Тогун, Мартыново, Большереченском, Яминске и в с. Томском.

Фабрик, заводов и торговых заведений в волости не было, кроме двух незначительных воскобоин, 10 маслобоин, 121 водяных мельниц, 82 кузниц и трех лавок. Литейных домов в 1882 г. было 20.

19 февраля 1861 г. было отменено крепостное право, 30 июля 1865 г. крестьяне Сибири получали в бессрочное пользование свои наделы земли; оброк платили Кабинету его Величества. В этом же году Александр II разрешил крестьянам европейской части России переселяться в Сибирь. Это было вызвано массовым волнением крестьян из-за малоземелья. И крестьяне хлынули в Сибирь! В Уксунайскую волость приезжали из Вятской губернии (535 человек), Пермской (322), Тобольской (216), Тамбовской (122), Томской (96), Воронежской (81), Рязанской (72), Орловской (20), Тульской (тоже 20), Пензенской (!8), Харьковской (15), Иркутской (13), Самарской (11), Енисейской (10), Оренбургской (7), Нижегородской (4), Симбирской (2), Московской (2), Курской (1), Семипалатинской (1); всего прибыло 1574 человека. Из них – в г. Кузнецк – 155 человек.

После отмены крепостного права повысился спрос на сельхозпродукты, поэтому богатые старожилы увеличили площадь посевов и вели крупное товарное хозяйство, а для ведения такого хозяйства требовались батраки. Вот такие безземельные переселенцы легко закабалялись ими и превращались в батраков.

Может быть, будущие исследователи найдут более точные сведения о том, кто когда приехал в Овсянниково, но те сведения, которые есть, говорят о том, что после 1882 г. (до 1900) в селе появились Алексеевы, Абрамовы, Абрашины, Белокрыловы, Копновы, Прошины, Ивановы, Татаринцевы, Бычковы-инородцы, Носковы, Мурашевы, Бедаровы, Вагины, Детковы, Доновы, Гилевы, Кремеевы, Елисеевы, Чучумашевы, Карнауховы, Леонтьевы, Сартаковы, Хворовы и др.

Новая волна переселенцев хлынула в Овсянниково с 1899 г., когда в Сибирь двинулись украинцы. Особенно много их приехало в годы столыпинской реформы.

А потом, в начале XX века, на этой земле произошли новые события, круто изменившие жизнь крестьянства – революция, гражданская война. С первого года советской власти в селе появились коммунисты, активисты – сторонники новой жизни. Их было мало: на них смотрели, как на каких-то чудо-людей. Старожилы помнят Н.Ф. Гайдомаку, Н.М. Ястребкова, Г.Н. Нечепуренко, Е.И. Суслова, Е.С. Фролову, Г.И. Носкова. Они проводили в жизнь политику военного коммунизма, боролись с самогоноварением, позже проводили ликвидацию кулачества и коллективизацию.

В 1920 году на поселке Новый свет была организована первая коммуна.

В 1920 году были отправлены в Сибирь ходоки из с. Визавенка Скопинского района Рязанской губернии С.К. Мохов, И. Гребеньков. Они присмотрелись, решили, что здесь можно жить. Приехали домой и стали собираться в дорогу несколько семей: Моховы, Гребеньковы, Блатовы, Бычковы, Проходцевы, Пузановы, Ястребковы, Белушкины, Астаховы, Автомоновы, Крыловы. Это была первая партия, она приехала 3 декабря 1920 года; другая прибыла осенью 1921 г. – это все остальные Блатовы, Моховы, Давыдкины и Дерябины.

В 1922 году в Сибири начались землеустроительные работы, которые закончились в 1924 году, а в Овсянниково некоторые получили землю только в 1926 году. Пашни приблизили к деревне, всех, ранее не приписанных, наделили землей; крестьяне получили возможность выехать ближе к своей пашне на постоянное местожительство, если оно находилось далеко от села. Землеустройство проводилось главным образом за счет самого населения. В этой работе принимали участие Н.К. Сокол, Г.А. Прихожай, М.С. Мироненко и другие. В том же году выехал на хутор Ф.Е. Чернов, где позже образовался целый поселок Ангуреп. Н.Е. Чернов выехал в противоположную сторону, впоследствии там образовался поселок Никольск. Выезжали на поселки и в последующие годы.

В 1923 году случился в селе пожар, пострадали десятки семей, выгорело почти пол-улицы.

В 1927 году в Овсянниково появилось немое кино. Первым киномехаником был К.Еф. Коплик. Киноаппарат находился в зрительном зале, очень шумел, но любителей кино было много. Особенно молодежь, мальчишки всегда старались пройти бесплатно. Их впускали, но с условием, что они будут крутить. В залог у них забирались головные уборы и отдавались только тогда, когда кино кончится. И так было еще долго, почти 25 лет.

В деревне кулаки противодействовали новой власти, отказывались продавать хлеб по государственной цене, мешали середняку вступать в колхозы. С 1928 года кулаки стали сокращать посевы, выводить скот.

В январе 1930 года началось раскулачивание. Выселили несколько десятков семей и одновременно стали организовывать коммуну. Можно было организовать и колхозы, но местная партячейка решила объединить всех в одну коммуну «Новый Свет», которая существовала уже три года. На Гришихе коммуна просуществовала только месяц; кому-то не досталось молока, и обиженные развязали ворота, и коровы разбежались по своим домам. Жители Гришихи больше в коммуну вступать не стали.

Поселки Ангуреп, Сухой Лог и Дрозды тоже организовали коммуну, но к весне ее распустили. Жители с поселка Ангуреп переехали в основном в коммуну «Новый Свет», а поселок Дрозды стал относиться к Чесноковскому сельскому совету. Поселок Скударновск опустел, все его жители переехали в коммуну «Новый Свет» № 2, на базе, которой позже организовались колхозы: «Чапаев», «Клим Ворошилов» и «Ильич».

В 1932 году прекратила свое существование коммуна № 2, ее преобразовали в один колхоз, который назвался «Клим Ворошилов». Во главе этого колхоза сначала был И.Ф. Коротун, потом И.А. Черников.

Наступил 1935 год. В этом году в Овсянниковском сельском совете стало 11 колхозов: шесть на поселках и пять – в селе: «Киров», «Новая жизнь», «Ильич», «Чапаев», «Клим Ворошилов». В Поповичево уже было МТС, где директором был Богатов.

В 1935 году, когда организовалась МТС, каждый колхоз получил по одному колесному трактору ХТЗ. На следующий год их было больше, а к 1940 году их в каждом колхозе было пять и больше: и ХТЗ и ТЗГ (газогенераторные), и НАТИ. Создавались тракторные бригады, во главе – бригадиром. Колхоз и МТС заключали договор, сколько МТС может выделить тракторов, сколько они могут вспахать, посеять. За работу трактористам платили натурой и МТС. Независимо от урожая платили гарантийные по три кг хлеба и деньгами на трудодень. Первыми трактористами были Я.Д. Панихин, А.Д. Панихин, И.Т. Лисаков, С.Е. Григорев. Потом их стало больше: П.В. Панченко, М.А. Прихожай, Маар. Викторовна Панченко, Е.З. Махоткина, Ф.А. Горяев, Д.И. Редькин, В.С. Куксин, Е.Ф. Костюков, К.Е. Коплик, К.К. Коплик, В.Я. Скударнов, И.И. Гатилов, В.Н. Ильин, В.М. Мохов, З.Г. Прихожай.

Самый первый автомобиль-полуторка был в колхозе «Новый Свет». На нем ездил Корабельников, он делал по два рейса в день, возил хлеб в город. Потом получили еще машину-генераторную, их до войны было четыре.

Комбайном стали жать в 1938 году. Первым комбайнером был К.Е. Коплик.

Жизнь в Овсянниково, как и по всей стране, входила в новое русло, налаживалась, но не сама по себе, а благодаря кропотливому труду людей.

Приметой нового времени стал созданный в 1936 году женский отряд, который работал в колхозе «Клим Ворошилов». В него входили А.И. Галаева, У.И. Гайдукова, Ф.С. Гуляева, М.И. Гребенькова, бригадиром была М.С. Гуляева, горючее подвозила Е.О. Колпакова. Всем им было лет по 20-25. Все молодые, веселые, трудолюбивые и любящие технику.

В 1939 г. с. Овсянниково вошло в Ельцовский район. К тому времени выдвинулось много передовиков сельского хозяйства, которых тогда называли ударниками, стахановцами. Лучших тружеников отмечали не только подарками, почетными грамотами; их посылали на слет в Барнаул, Новосибирск, на выставку в Москву; их выдвигали в депутаты местных Советов. За хорошую работу из села послали на ВСХВ Е.М. Табашникову (ее выбрали на колхозном собрании колхоза им. Чапаева), М.Т. Вакуленко (к-з «Новая жизнь»), П.И. Еременко (к-з «Каганович»), П.П. Нечепуренко (пчеловод к-з «Новая жизнь»), Котова (к-з «Новый свет»), И.И. Диянкова (к-з «Новый строй»).

Овсянниковцы гордятся тем, что участниками выставки до войны были их земляки – Г.Ф. Пономаренко – председатель колхоза «Каганович» - полеводство; Д.И. Павловский – бригадир колхоза «Каганович» - полеводство; И.П. Котов – звеньевой колхоза «Новый Свет» - полеводство; З.Т. Котова – член звена колхоза «Новый свет»; М.Т. Грищенко – член звена колхоза «Новый Свет»; А.В. Петрова – телятница колхоза «Красное Знамя» - животноводство; К.Д. Сафонов – конюх колхоза им. Чапаева; З.Е. Тупицына – член звена колхоза «Новый Свет»; А.Е. Шпетных – полеводство, колхоз «Новая жизнь»; Е.Д. Сгибнева – телятница колхоза им. Кирова, животноводство; М.И. Иванов – помощник мастера Овсянниковского сырзавода; Д.И. Котосонов – счетовод колхоза им. Кирова.

А когда грянула война, на тракторах работали почти одни женщины. В 1943 году с фронта начали возвращаться раненые, они стали работать в тракторных бригадах. 1945 год – тракторные отряды были уже сформированы. Бригадирами были мужчины, а за рулем тракторов преобладали женщины. Это была последняя военная весна.

Летом 1942 года в Овсянниково приехали эвакуированные, их было много. В основном они были семейными, но большинство семей были малочисленными (один-два человека). Это были люди, пережившие блокаду Ленинграда, а также жители Украины. Жутко было видеть, как эвакуированные в первую зиму жизни в Овсянниково боялись голода. Они работали, где могли, и в колхозе, и на сырзаводе, и в школе; у них было, что поесть, но все равно они делали запасы продуктов на будущее. У Кузовлевых жили Кругловы, так они и сухари сушили, и картошку впрок, и подбирали павших на ферме овец, телят, которых сбрасывали под яр, варили мясо, толкли кости. Им все еще не верилось, что они не голодают.

В 1951 году в Овсянниковском сельском Совете стало только три колхоза. В колхоз им. Сталина влились «Новая жизнь», «Ильич», «Новый строй», «17 лет Октября». Колхоз им. Молотова образовался из «Клима Ворошилова», «Чапаева», «Красного знамени» и «13 лет Октября» (Дрозды). В колхоз им. Кирова вошли колхозы: «Новый свет», «Киров», «Каганович». В колхозе им. Сталина бригадиром тракторного отряда был М.Е. Лещев.

К этому времени в колхозе им. Сталина было пять тракторных бригад, 15 тракторов (ДТ-54, НАТИ, ХТЗ) и 22 тракториста.

В колхозе им. Молотова – четыре бригады, 17 тракторов и 31 тракторист. В колхозе им. Кирова – три бригады, 13 тракторов и 26 трактористов.

20 мая 1944 года в районной газете «Власть Советов» было опубликовано письмо с фронта землякам Героя Советского Союза гвардии старшего лейтенанта А.И. Дорофеева. Вот что он писал: «Приходит к концу третий год Великой Отечественной войны нашего советского народа с немецкими захватчиками. И теперь, когда наша Красная Армия громит немецкие войска, гонит их, как зверей, с нашей территории, хочется высказать мысль вам товарищи колхозники, колхозницы, рабочие и работницы, трудовая интеллигенция.

Уходя в армию, я обещал выполнять все приказы командования, свято хранить границы нашей Родины, мужественно защищать ее от фашистских варваров. Свои обещания я выполнил. Я вместе с другими товарищами гвардейцами громил врага и гнал его из пределов нашей Родины. Правительство СССР высоко оценило мои подвиги, присвоив мне звание Героя Советского Союза. Наши воины-сибиряки, как зовут нас здесь, на фронте, показали подлинный героизм и мужество в борьбе с врагом.

Гордимся и мы, фронтовики, вами, работники тыла. Радостно на душе, когда читаешь о трудовых подвигах алтайцев. Мы радовались, узнав об Алтайском тракторном заводе, который вырос за годы Отечественной войны и выпускает уже алтайские трактора. Третья военная весна проходит в ожесточенной борьбе с врагом на фронте. Она требует и от вас, труженики колхозных и совхозных полей, подлинно большевистского напряжения, чтобы в этом году еще больше дать хлеба государству. Вы, надеюсь, справитесь с этой ответственной задачей так же, как мы здесь громим врага.

Школьные работники тоже помогут нам в этой весне и в других проводимых кампаниях. Товарищи учителя Яминского района, я скоро буду в вашей семье воспитателей молодого поколения.

С искренне сердечным приветом к вам бывший ученик Яминской средней школы Герой Советского Союза гвардии старший лейтенант А.И. Дорофеев».

Не суждено ему было вернуться домой, он погиб на фронте, но память о нем в сердцах земляков сохранится навсегда. Овсянниковская средняя школа носит имя Героя.

Война принесла советским людям большие лишения. Во имя защиты Отечества они жертвовали многим, в том числе и материальным благосостоянием. Героические усилия народа позволили советскому правительству спустя некоторое время после окончания войны предпринять кардинальные меры по улучшению условий жизни трудящихся. Вновь был введен нормированный рабочий день, восстановлены отпуска, отменен военный налог; демобилизованные воины получили единовременную денежную помощь.

Повысилась заработная плата, в конце 1947 г. была проведена денежная реформа. Старые деньги заменялись новыми в соответствующих пропорциях. Снижались цены на товары. Спустя два года было проведено новое снижение цен и 1 марта 1950 года – самое большое, третье. В результате трехкратного снижения цены уменьшились на 40-50%, но были еще высокими по сравнению с ценами довоенного времени.

 

Школа

До 1929 года школьного здания в селе не было, ученики учились в разных помещениях, совершенно не приспособленных для работы в школе. Слова «школа» и «учеба» появились в самом начале XX века, в 1901 году. До этого ездили учиться в Локоть, но таких детей было совсем немного - 1-2 человека. А в с. Овсянниково сначала учились в доме Ветрова (учил грамотный псаломщик), потом в церковной сторожке. Затем была построена новая школа, учились в старой пустой церкви, а примерно с 1920 года, когда освободился поповский дом, в нем сделали четыре классные комнаты и занимались в две сменяя вплоть до 1932 года, в 1930-1931 учебном году учили в кулацком доме Ивана Вербника. В 1929 году была построена типовая начальная школа № 2 на территории колхоза имени Кирова. Сначала школа называлась «школа молодежи», с 1931 г. – НСШ (неполная средняя школа), и позже, с 1935-1937 гг. – девятилетка, с 1937 – средняя школа. Эта школа, покрытая железной крышей, существовала до 1973 года, а в 1973-1974 перешли заниматься в новое трехэтажное здание, построенное по городскому типу.

В настоящее время почти все учителя свои, овсянниковские.

 

Сельский совет

Место сельского Совета часто менялось. Сначала была сборня. Она стояла севернее огорода М.И. Пьянковой. Потом перешли в бывшую начальную школу (здание стояло через дорогу от дома И.Н. Клименко), похже в дом Кожемякиных, западнее дежурного магазина. Наконец, в доме кулака Безлепкина. Здесь сельский Совет был долго, до 1975 года. Потом здание начальной школы Нового Света перевезли в Овсянниково и поставили напротив дежурного магазина. Теперь сельский совет на новом месте, здание просторное хорошее. Но в 1981 году оно выгорело, и работники временно перешли в клуб, открытый в 1980 году. Теперь сельский совет (администрация села) находится в здании школы, на первом этаже.

 

Дом культуры

Как вспоминает П.Н. Стрелец: «Наш клуб все время занимал первое место в культурно-массовой работе. Закупили для него новые диваны, покрасили, навели порядок. Выезжали с художественной самодеятельностью на смотр в Целинное. Я очень благодарен А.Л. Шлапунову – директору средней школы, который мне хорошо помогал. Доброту этого педагога я никогда не забуду. Наш сельский клуб, пока я работал заведующим, все время занимал первые места, не только в районе, но даже и в крае».

В настоящее время Дом культуры находится в здании школы, там же и сельская библиотека.

 

Почта

До 1934 года почты в селе не было. Вернее, почта была, ее ежедневно привозили из райцентра, оставляли на столе сельского совета. Почту возил Е.М. Иваницкий. Никто ее не разносил. Если было кому письмо (газет почти никто не выписывал), то передавали, чтоб пришли, или зазывали: «Зайди, возьми, тебе письмо!» Почта была очень мала.

Потом под почту дали отдельное помещение в колхозе им. Кирова, в двухэтажном доме. Заведующим был некий Бессонов, но он уехал, оставив полную неразбериху в сберегательных книжках, в облигациях и других документах. Председатель сельского совета Антонов вызывает З.Д. Панченко и велит ему принимать почту. Места для нее пока нет, а З.Д. Панченко посылают на трехмесячные курсы в Горный Алтай (1935 г.), а в 1937 г. в Бийск.

Временно почту перенесли в контору сельпо, что стояла на месте скобяного магазина. С год почта была в доме Клюшниковых, который стоял через дорогу от дежурного магазина, восточнее клуба и библиотеки.

Потом под почту определили дом В. Гришина. Отремонтировали его, сделали перегородку. В нем почта находилась до 1944 года. Затем И.И. Коротун сменил этот дом на дом Бахтиных, что стоит западнее сельского совета (старого). С октября 1955 г. по июль 1959 г. начальник почты – Сафонова, Н.Н. Тимин – с ноября 1961 г. по 1984 г., с 1984 года – Лидия Николаевна Чернова.

 

Медицина

Первый медпункт был открыт примерно в 1924 году. Фельдшера часто менялись, уезжали. В 1935 году появился М.Я. Огородников, который долгое время жил в селе и оставил добрую память о себе.

Врачебный участок был открыт впервые в 1946, где первым дипломированным врачом была Роза Яковлевна Мирау, опытная, со стажем, которая до конца своих дней жила в Овсянниково. После нее приезжали различные медицинские работники, были и врачи, но они здесь только специализировались и уезжали.

Дольше других в селе поработали Т.В. Подлесных и Л.Г. Цветикова. Первый врачебный пункт находился в доме, что западнее Жемчужниковых. Затем была построена больница за домом Татарченко, восточнее, а после перенесли в двухэтажный дом на гору. И, наконец, в настоящее время больница расположена в двухэтажном здании, рядом с конторой совхоза. Есть врач, фельдшер, акушерка, медсестра и др. В 2011 году амбулатория переехала в здание школы (там же и аптека).

 

Маслосырзавод

Построен он был в 1912 году и стоял на берегу реки, напротив магазина. К 60-м годам завод захирел, развалился, стал тесным и неудобным для работы, но и таким он продолжал служить своему селу, пока не построили новый в 1955 году.

Вырабатывали здесь и масло, и сыр, и брынзу. ДО 1930 года директоров называли начальниками. С 1920 года руководил маслозаводом М.Б. Проходцов 1941-1943 – М.Д. Кокоткин. С 1943-1951 гг. – Стрелец. Мастером маслозавода и его директор с 1952 года до июля 1969 года был М.С. Поляков.

Новый маслозавод был построен на западном берегу реки, за мостом. Он начал работать в мае 1962 года.

С 1973 года принял завод и начал работать техноруком Сергей Иванович Пивоваров, а с 1977 года он стал старшим мастером.

В настоящее время завод закрыли, он не работает, и здание разваливается.

 

Торговля

Сначала вместо сельпо была в селе так называемая кредитка, она называлась «Инициатор». В 1919-1920 гг. на основе купеческих лавочек был построен небольшой магазин, где вели торговлю те же продавцы, что работали и прежде. А новый хозяйственный магазин был построен летом 1929 года.

Истории известно то, что с 1959 года председателем рабкоопа работает П.Н. Стрелец (в том году в марте колхозы были организованы в совхозы, директором совхоза был М.И. Михнев).

Хлеба, который выпекали несколько пекарок на дому не хватало, нужна была пекарня. Пригласили из Барнаула специалистов по кладке печей и уже к маю пекарня выпекла свой хлеб.

Кроме пекарни, построили магазины (Кировский, в Ленинском отделении, в Советском отделении, в Рязани), книжный магазин.

Сейчас в с. Овсянниково нет государственных магазинов, только частные.

 

Досталось им в годы войны

(со страниц районной газеты)

7 ноября 1944 года в районной газете было помещено две заметки о делах в селе Овсянниково.

Из личных запасов

«Передовые колхозники колхоза им. Чапаева Овсянниковского сельского совета показали себя подлинными патриотами нашей Родины, они сдали в фонд Главного командования 95 пудов лично заработанного хлеба. В том числе Федор Иванников – 3 пуда».

Коммунистка-организатор

«Год назад колхоз «Новый строй» Овсянниковского сельского совета был в числе отстающих колхозов, Урожаи были низкие, хозяйство шло к развалу, слаба была трудовая дисциплина.

Яминский райком партии в интересах укрепления колхоза направил председателем колхоза коммунистку Ефросинью Павловну Андросенко.

Не сразу удалось ей навести порядок и дисциплину в колхозе. Преодолевая трудности, вместе с колхозным активом боролась она с лодырями, бездельниками, призывала отстающих равняться на передовиков, организовала социалистическое соревнование среди колхозников.

Ефросинья Павловна своим прекрасным отношением к колхозникам вместе с ними добилась в этом году замечательных успехов: вовремя посеяли, вовремя убрали. Государственный план хлебосдачи выполнили на 111% и продолжают сдавать хлеб в фонд Красной Армии».

Газета за 13 ноября 1944 г.

«Колхозники сельхозартели им. Кагановича Овсянниковского сельского совета, где председатель коммунист тов. Бессонов, решили работать днем и ночью, чтобы к 20 ноября завершить молотьбу. На районном партсобрании т. Бессонов дал обязательство сдать в фонд Красной Армии еще 100 ц хлеба».

 

В тылу было нелегко

В сельском тылу были свои трудности. Напряжение было огромно, дисциплина была военная. Председателям колхозов и бригадирам были даны большие права. За малейшее непослушание могли отправить на фронт, в тюрьму или наказать колхозника тем, чтоб не давать ему лошади ни сена привезти, ни огород вспахать, ни навоз на кизяки истоптать.

Были случаи, когда мать вступалась за сына, которого посылали на непосильную работу, и в пылу гнева оскорбляла членов правления. Чтобы пресечь подобные явления, ее сажали в тюрьму. Так случилось с Нечепуренко Феклой Павловной. Она была осуждена на 7 лет. Других отправляли на фронт.

Наказывали за воровство. Судили за кражу зерна, но некоторые, все равно, рискуя, крали: то колосков намнут, пока снопы вяжут, то, подрабатывая зерно на складах, на сушилках, воровали и прятали, куда только придумают: и в сапоги насыпали, и в чулки, и под юбку прятали.

Однажды со склада ночью хотели украсть зерно пятеро девушек во главе со Верой Снитко. Они хотели украденное зерно обменять на вещи, которые привезла из города какая-то женщина специально с этой целью (обменять вещи на хлеб). Девушек осудили на 5-7 лет. За попытку украсть со склада зерно Акулина Черникова отсидела в тюрьме 10 лет. Наказывали двойными налогами, штрафами.

Из воспоминаний жителей села

Ф.М. Арезкина: «В войну платили большие налоги, все сдавали государству: картошку, яйцо, мясо, молоко, масло, шерсть, брынзу, шкуры, деньги и др. Некоторым приходилось платить двойные налоги. Например, молоко – сдаешь-сдаешь, вдруг узнаешь, что жирность молока низкая, надо сдавать еще столько же (примерно, по плану – 240 литров, а сдавать приходилось по 400 и больше).

В колхозе надо было выработать 180 т/дней в год. Если колхозник не выработает столько, на него правление колхоза накладывало еще один налог. Двойные налоги платили Акулина Свистула, И.В. Пятов (у него не хватало 20 т/дней), Ал-дра Нечепуренко (несмотря на то, что у нее было трое маленьких детей). Некоторых за неуплату налогов судили народным судом.

Бывали неприятности и при распространении займа. Были такие упрямые люди, что за ними целыми неделями ходили, уговаривали их, убеждали. В конце концов они подписывались на заем, но прежде у «распространителей» займа вымотают все нервы. Других приходилось беспокоить и ночами: сами не спали и не давали покоя ни днем, ни ночью тем, кто не подписывался на заем, пока тот не подпишется. Каждый знал, что не успеешь подписаться на заем, как уже надо его платить. Это-то и затрудняло дело, потому что денег ни у кого не было.

В.А. Дорофеева: «У меня на фронте был муж и два сына. Я говорю, что подписываться на заем не буду, потому что у меня сейчас платить нечем. Мне говорят: «Подписывайся, мы подождем, будешь платить помаленьку». Я подписалась. На завтра вызывают: «Плати заем». – «Так вы же говорили: подождем!» «Нас таких нашлось трое, нас арестовали и заставили в с/с 5 дней пилить и колоть дрова. А мы хитрить-то не умели и выполнили работу за один день. Пришлось ехать в город, продавать мясо и рассчитываться с займом».

Е.С. Горбунова: «Налоги платить – нужны были деньги. Вот и приспосабливаешься так, чтобы с кем-нибудь вместе увезти мясо в город. Поехали мужчины, и мы с ними. Также загрузили возы продавать колхозный хлеб, я на двух лошадях и другая колхозница – тоже на двух. Наши лошади похуже, на них в транспорт не ездили. У моей спутницы идут кони, у меня один отстает, никак не прибавляет шагу. Пришлось его распрячь. Поставили телегу на телегу, коня привязали сзади. Не успели доехать до пос. Нехорошево (ехали из Бийска), как наступила ночь. Моя спутница не стала меня ждать, уехала. Я осталась одна. Чтобы задний конь двигался, я ему на ходу давала сена. Дошел до Высокой Гривы и стал. Ночь была очень темная. Я наклонюсь к дороге, пошарю, пошарю: вроде дорога – еду дальше. Доехала до деревни. На базе бригады № 1 оставила телеги, довела коней до базы бригады № 2, оставила их там, до своей базы так и не доехала.

Приехала домой, дети болеют корью, глаз не открывают. Я наплакалась, а легче от этого мне не стало. Деньги, что привезла, отдала за налог. А сама на завтра опять пошла на работу; работали так, что ни с кем не считались: ни с детьми, ни с хозяйством, ни со здоровьем. С поля хлебного, как с поля боя, не уходили, пока было возможно работать.

Там, где сейчас совхозный сад, было посеяно просо. Его скосили поздно, потом пошел снег, дождь. Просо в валках. Что делать? Надо убрать: соскирдовать и измолотить. Стали носить скошенное просо руками; оно обледенело, холодное, сырое. Скирдовали, пока я не заболела. Привезли домой скрюченную. Как только стало легче – снова пошла на работу.

У.У. Бедарева. Особенно тяжело было ездить в город зимой. Одеться и обуться не во что: на ногах изорванные валенки, на плечах старенькая фуфайка. На быке – 4 дня едешь в город, 4 дня – из города. Одного быка давали на шестерых. Мы на сани мясо сложим, а сами всю дорогу шли пешком, голодные и холодные. А ехать надо было, нужны были деньги, чтобы рассчитаться с налогами, с займом и себе купить хотя бы того, без чего жить нельзя: мыла, соли, керосину. Все деньги израсходуешь: ни копейки в руках не бывало.

Т.В. Бахтина. Однажды я засорила глаз; не могу глядеть, глаз режет, больно. Бригадиром был Галкин Петр Васильевич, домой не отпускает: «Хоть умри, а 5 дней отработай!» Я ушла самовольно, иначе осталась бы без глаза. Вынула соринку и снова пришла молотить.

Каждому бригадиру был дорог человек, рабочие руки; была дорога каждая минута времени. Рассказывают о машинисте МК Шабалине Пав. Петр., что он обеденного перерыва не делал; машина работала беспрерывно, люди обедали по очереди.

Бывали случаи, когда бригадиры допускали превышение своей власти и вольно или невольно занимались рукоприкладством.

Е.Н. Клименко. Василию было лет 13, но он работал вместе со мной на молотьбе. Конь у него был какой-то неповоротливый, и он не успевал от МК отвозить солому. Бригадир Котенко его ударил. Плакали оба: и сын, и я. Мы уже знали, что отца у нас нет, заступиться за нас некому, и на душе становилось еще горше. И пожаловаться некому.

Да и как жаловаться? И бригадир, и председатель хотят, чтобы работа шла хорошо, чтобы выполнить и перевыполнить план, тем самым помочь быстрее разбить врага. Особенно трудно было собрать налоги и заем; спрашивали с председателя в первую очередь, а те требовали с должников. Это было нелегко!

А.В. Зырянова. Я жила одна, хозяйства не было, а налоги платить я все равно должна была. Порядок был такой: нет коровы – заводи, сдавай молоко; нет кур – заводи, сдавай 400 штук яиц. Надо мясо сдать, а скота нет. Я купила телку, с мясом рассчиталась, а займу 800 руб. платить нечем. Вот однажды ночью приходят ко мне трое – члены правления: Е.И. Нечепуренко, К.Д. Сафонов и С.А. Грачев: «Плати!» - «Нечем». Я вся здесь. В сундуке у меня пусто (мне предлагали продать что-нибудь из вещей, продать было нечего). Описывать нечего. Кто-то из них предложил: «Снять ее с пастухов, она там прижилась; дать ей стоговые вилы и послать сено метать!» Сняли с пастухов. Куда только не посылали: и силос закладывала, и обеды варила, и пахала. Поехала за соломой, мне Евг. Иванович не дает: «Я говорит, - лучше сожгу эту солому, но тебе не дам!» И не дал. Я плачу, не знаю, где взять денег, чтобы отдать заем. Мне повезло: я выиграла по облигации и нашла 10 руб. Мне хватило рассчитаться за все. Но эти мучительные для меня годы я не забуду, пока не умру!»

А председателям, бригадирам и заготовителям тоже было нелегко. С них построже спрашивали не только выполнения, но и перевыполнения планов.

А.П. Лещев. Я был председателем в колхозе «Новая жизнь». Лошадей в колхозе нет, и их взять негде, а посеять и убрать надо, иначе с тебя голову снимут, с нас спрашивали строго. Лошадей всех забрали в армию; брички помыли, подкрасили и тоже отправили. В армию было отправлено 40 лошадей, 5 бричек. Старых мужчин в колхозе не было, они были в трудармии, молодых взяли на фронт. Работали одни женщины. Бригадирами были люди, не умеющие руководить или больные. Например, на Камышенке бригадиром был слепой Н.О. Сдобников. Другие и руководить не умели и плохо знали, что делается в бригаде. Было так: женщины у бригадира спрашивают: «Ну, что, Иван, будем делать? Эту работу мы уже выполнили. Или можно домой идти?» - «Ну, идите домой». А им и заработать хочется и такое руководство бригадира возмущает: «Иван, да как же это домой?! И снопы можно складывать, и лен стлать, и солнышко еще вон как высоко!» - «Ну, тогда идите, снопы складывайте», - соглашается бригадир.

Планы посевов доводили большие, хлеба было много, а убирать некому было. Молотили две полусложки и МК. Молотили всю зиму и день, и ночь. И сам я работал, где не хватало рабочих рук: и скирдовал, и в МК в барабан подавал, и в Бийск с обозом ездил. МК с току на ток на себе перетаскивали. Снега зимой глубокие, делали дорогу до следующей скирды, примерно, с 1 км и больше, чистили до земли и катили машину на себе. Трактора, что посильнее, гусеничные, были отправлены на фронт, а колесный – МК везти не может, приходилось перевозить таким способом.

 

Но с каждым годом их шеренга тает

Петр Федорович Тыртышников, инвалид и участник боевых действий далекой войны с Японией.

«С немцами-то мне не пришлось воевать, японцы выпали на мою долю. Только семнадцать исполнилось мне, как 12 октября 1944 года меня и призвали. В семье нас было 8 детей, отец в 1942 пришел с войны контуженный да и вскоре умер, мать одна нас и растила. Меня же, призвав, отправили под Владивосток. Есть там поселок Вторая речка. Вот тут-то нас и обмундировали и на остров Русский отправили проходить обучение в школе мотористов. Шесть месяцев обучения пролетели, как один день. И попал я на эсминец «Резвый». Участвовал в боевых действиях в составе узла связи ТОФ. 275 безусых юнцов встретились под Юкками с врагом. Мало нас тогда уцелело (всего 75). А кто уцелел, так остался калекой; такие печати вот оставляла война нам. Получил я тогда за это сражение Орден Отечественной войны. Отлежал в госпитале во Владивостоке и приковылял домой. Дома, конечно, рады были, что хромой, но живой пришел мужик. А ему-то всего и 18 нет.

В жизни было всякое. Был я пимокатом, сапожником, животноводом… И голодно, холодно жили, но выжили. Сейчас бы вот только жить-то, но здоровья и сил уже нет. Ладно хоть помнят о нас и награды мы получаем!

Николай Федорович Шкурат: гордится своими наградами – ведь они не за просто так даны ему. Мне посчастливилось служить с 1942 с 20 августа по май 1947 года в отдельном батальоне морской пехоты, в Находке (Владивосток), я получил, отучившись на курсах младшего сержанта. Может это меня спасло.

А награды – вот они и боевые, и трудовые. Нигде не ленился. Они даются не просто так, а за храбрость, стойкость, мужество, за первенство в труде и высокие показатели – вот и вся моя жизнь в них.

 

 

Продолжая использовать данный сайт, Вы даете согласие на обработку своих персональных данных.